Аннотация: Универсализм Раппапорта определяется как по‑детски открытый взгляд на мир. Предметно описывается его понимание мышления как ментальной свободы; архитектуры в контексте цивилизации и культуры; времени и космоса; образования как совместной мыследеятельности.
А.Г. Раппапорт... Александр Гербертович… Саша… Первое – для Википедии или иных меморий, второе – для официальных, деловых коммуникаций, третье – для неформального, дружеского общения, для настоящего, открытого диалога. Он неизменно настаивал на этом, последнем – на обращении по имени. Вопреки ритуальной субординации, невзирая на возрастные различия и географические расстояния. Имя - причем именно в этой, исходной, «детской» форме определяло для него камертон подлинно живого и искреннего общения.
Он, собственно, и исток познания, исток философствования и размышления над миром понимал как по-детски открытый взгляд на вещи, как импульс безграничного любопытства одновременно ко всему. Это определяло его особенное местонахождение в пространстве и во времени. Он думал и писал обо всем – об архитектуре и поэзии, о кино и живописи, о сознании и воображении, о мышлении и интуиции. Он умел пребывать одновременно и в микрокосме своего добровольного отшельничества, и в макрокосме безграничной вселенной. Он непостижимым образом связывал воедино прошлое и будущее в точке настоящего и умел этим настоящим жить глубоко и полно.
Он ушел – как проницательный учитель, что вдруг выходит из класса посреди урока, ничего не объясняя, но оставив ученикам достаточную пищу для самостоятельного размышления и для вопросов, которые отныне должны быть адресованы самим себе и миру вокруг…
Мышление
Мышление – несомненно, главное, что конституирует интеллектуальный космос Раппапорта. Это не просто предмет внешнего исследовательского интереса. Мышление – его личная стихия, его raison d'être, его профессиональная и человеческая идентичность. Александр Гербертович сам по себе, вне зависимости от места его прошлого или нынешнего пребывания – олицетворение непрерывно осуществляющегося мышления, соединение в одном человеке, в одном Homo – и sapiens, и intellectus, и faber, и ludens. Последнее особенно важно, Раппапорт, как никто, понимал игровую природу познания и, как никто, ценил игровые начала философствования. В этом он, наш современник, умудрялся нести в себе что-то от древнегреческого софиста, актуализируя игры разума как вечно необходимую гимнастику ума и соревновательность в поиске истины. Мышление он понимал как постоянное интеллектуальное движение, как критическую рефлексию, возносящую сознание над сложившимся, казалось бы, представлением о предмете, и неотвратимо ведущую к смене этого представления. Мышление для него неотделимо от свободы. Собственно, оно и есть интеллектуальная практика свободы, отличающая человека мыслящего от человека, «знающего» или, того пуще, от «имеющего мнение». [1]
Раппапортовское понимание мышления не ограничивалось рациональным понятием деятельности, он включал в это понимание очень разные по своему генезису и актуальным проявлениям интеллектуальные и духовные процессы. Именно такое развивающееся, постоянно расширяющееся понимание мышления в конце семидесятых определило отход Раппапорта от идей Московского методологического кружка и его лидера Г.П. Щедровицкого. Мышление было для Александра Гербертовича перманентным, самосовершенствующимся процессом, воплощением которого стал его персональный блог «Башня и Лабиринт», который он годами, изо дня в день вел в Интернете, превращая десятки и сотни больших и малых текстов в единый смысловой дискурс.
«Башня и Лабиринт», при всей своей мозаичности – удивительное свидетельство того, как соединение профессиональной любознательности, неиссякаемой ментальной свободы и твердой исследовательской дисциплины порождает особое интеллектуальное пространство – мир мысли Александра Раппапорта. Это пространство открыто, не завершено, во многом неупорядоченно, порой наполнено следами загадочных спонтанных импульсов. Но оно – неугасающее, не перестающее пульсировать место живого мышления, продолжающегося, в то время как источник этого мышления покинул этот маленький, весьма ограниченный в своих дерзаниях человеческий мир. Оно – словно бы рассыпанный набор разнообразных пазлов, собирать которые в нечто большее предоставляется читателю. Башня и Лабиринт – очень точные символы того, каким виделось Раппапорту человеческое мышление – слиянием сложности и высоты, поиска и восхождения, Земли и Неба, мгновения и вечности.
Архитектура
А.Г. Раппапорта принято числить в ряду ведущих отечественных теоретиков архитектуры. При всей несомненной справедливости, есть в этом какое-то досадное сужение подлинного значения его личности. Архитектура всегда была чрезвычайно важным, но отнюдь не исчерпывающим предметом его внимания. В отношении архитектуры самым интересным было и остается то, как, в какой расширенной оптике, на каких исторических горизонтах он ее рассматривал. Размышляя об архитектуре, он помещал ее в предельно широкий контекст человеческой истории и цивилизации, он мыслил ее в масштабах многих тысячелетий и, в то же время, всегда – в точке настоящего. Он рассматривал архитектурную историю в общепланетарном ландшафте и при этом – сквозь призму конкретной территории, конкретной географической точки. Он считал бессмысленным говорить о космической архитектуре, видя подлинное место зодчества здесь, на планете Земля. Он исчислял конец космической эры с первых орбитальных полетов, давших человечеству возможность зрительного и ментального охвата планеты как своей настоящей обители, как места спасения от бесконечного холода и чуждости космоса. Он расширял до космического масштаба пространство своего взгляда на архитектуру, но лишь затем, чтобы видеть ее как земную историю, имеющую начало и конец. Он говорил о древнейшем генезисе человеческой потребности в архитектоническом упорядочивании мира, об истоках архитектурного мышления и творчества, и он же говорил об исчерпании в наши дни смыслов архитектурного сознания. Он говорил о завершении архитектурной истории как о ситуации логичной, естественной, не вызывающей сомнений, ибо, как он не раз, вполне по-библейски, напоминал – все на свете рано или поздно проходит, даже архитектура.
Возможно, кому-то это могло казаться пессимизмом, не свойственным профессионалам архитектурного цеха, верным ценностям проектной культуры и пафосу футуризма. Между тем, Раппапорт и учился на архитектора, и был им. Но был им в особенном смысле – в том смысле, в каком архитектор есть философ культуры. Его взгляд на архитектуру всегда включал отражения разнообразных живых влияний, которые оказывали на нее как близкие, так, зачастую, и далекие области культуры. Он говорил о взаимовлияниях архитектуры и живописи, архитектуры и театра, архитектуры и фотографии, архитектуры и кино. Он размышлял об архитектуре в оптике философии и антропологии, физики и инженерии, искусства и быта. Но главное – он всегда полагал ключевым смыслом архитектуры зримый, оформленный миропорядок, божественное назидание человеку: «Все должно стоять на своих местах – это первый урок АРХИТЕКТУРЫ». [2]
Время
Много внимания А.Г. Раппапорт уделял проблеме времени. Темпоральная проблематика обоснованно представлялась ему важнейшей во всем, что касается архитектуры, дизайна и проектной культуры в целом. Он неоднократно говорил о том, что в «базовых настройках» проектирования как профессии доминирует футуро-мифология, нацеленная на продажу людям образа будущего, детерминированного не столько экзистенциальными стратегиями, сколько давлением технологического прогресса, рынка и экономическими интересами. Это задает условия постоянной гонки за «лучшим будущим» в ущерб осмысленному, достойному настоящему. И это колоссальная гуманитарная проблема, ответственность за разрешение которой лежит, в первую очередь, на профессионалах-интеллектуалах, не утративших гуманистических ценностей, приверженности культуре и способности к всеобъемлющей рефлексии происходящего.
Сам Александр Гербертович никуда не спешил, являя пример удивительного умения жить в настоящем, не соблазняясь ни зыбкими фантомами прошлого, ни виртуальными соблазнами будущего. Два с лишним десятилетия, прожитых им в уединении, «вдали от шума городского», на хуторе в Мазирбе под Ригой – тому убедительное свидетельство. Мало кому дано понимать время столь объемно, столь нелинейно, сколь понимал и проживал его Раппапорт. «Живя в одиночестве, я постепенно прихожу к постижению общения с огнем в камине – подолгу созерцая пламя и стараясь не давать ему никаких объяснений…» Это ли не пребывание в центре времени? Это ли не та точка, в которой время если и течет, то во всех направлениях сразу, размывая свои различия с пространством. Подлинный хронотоп философского у-миро-творения…
Космос
Космос – важнейшая тема в размышлениях А.Г. Раппапорта. Его интересует максимально широкий диапазон воззрений на космос – от естественно-научных взглядов и интерпретаций (физика, астрономия, теории космических процессов и т.д.) до того, что можно было бы назвать гуманитарной космологией. Раппапорт смотрит на космос антропологически, с позиций условного антропоцентризма вселенной. В этом смысле и космология, и космогония предстают в его оптике как пространство и процесс, в которых он настоятельно предлагает искать место человека. Космос понимается им как предельное пространство-время человеческого самоопределения. В своих размышлениях он словно бы вторит бессмертным мандельштамовским строкам:
Пусть имена цветущих городов
Ласкают слух значительностью бренной.
Не город Рим живет среди веков,
А место человека во вселенной. [3]
Гуманистический космизм Раппапорта – не рассеянье космической пыли по бесконечным просторам вселенной, не восторг сколь опьяняющей, столь же и бессмысленной межгалактической экспансии, не мифологическая героика «освоения далеких миров». Его космизм – это опять же, как и с архитектурой, о смысле и цели творения, о том, что в мире тождества «человека» и «творца» «Все должно стоять на своих местах». В одной из самых последних заметок «Башни и Лабиринта» он задается вопросом на перекрестье космологии и теологии: «Как сложилось представление о месте Бога вверху, а не в центре вселенной? То есть, что в планетарной топографии стоит за этим жестом?»
Образование
Александр Гербертович необычайно точно понимал состояние и проблемы современного образования. Он много говорил о глобальном кризисе самой парадигмы современного образования, о том, что упор на приобретение нормативного объема специализированных знаний и навыков – путь очевидно тупиковый, что подлинный источник образовательного процесса – собственный интерес, собственное познавательное любопытство обучающегося, так же как и интерес и любопытство учителя. Поэтому главная задача любого преподавателя – дать свободу для вопрошания, для возникновения вопросов со стороны студента. Именно свободное, не блокированное границами предметов, дисциплин и специализаций вопрошание есть главный драйвер учения. Идеи свободного, вариативного учебного процесса, строящегося как диалог, по мнению Раппапорта, должны были бы быть положены в основу современного университета. В современных условиях простая трансляция знания, его воспроизводство теряют прежний смысл. Актуальное знание совместно вырабатывается в диалоге студента и преподавателя, школьника и учителя, становится результатом сотрудничества, совместной работы, коллективной мыследеятельности.
В таком понимании образования как свободного диалога-размышления Раппапорт невольно адресует к архетипическому образу школы и университета – к Афинской школе, к вольным беседам последователей Платона, к интеллектуальным дискуссиям в садах Академии. Такими потенциальными «садами Академии» был для него его хутор в Мазирбе. Он жил там один, с собакой по имени Брошка, о которой неоднократно делал заметки в соцсети. Однако же не только она была его академическим собеседником. Кто-то иногда приезжал к нему на хутор, но преимущественно общение его с коллегами, учениками, просто собеседниками происходило дистанционно, в соцсетях, в мессенджерах, по телефону. И в этом диалоге на расстоянии обнаруживался свой неожиданный смысл, в этом дистанционном общении не было ничего спланированного, заранее предписанного. Разговоры выстраивались так же ситуативно и естественно, как росла на далеком хуторе трава, которую его хозяин периодически, когда возникала необходимость, терпеливо косил, давая импульс новому росту. Природа окружала и расцвечивала трансцендентными смыслами отшельничество Александра Гербертовича. И это было, пожалуй, лучшим образцом образования, лучшим уроком, преподанным всем нам, не решающимся оставить шум и суету городов. [4]
Живопись
Живопись была его особым миром, особой страстью. В свое время он выразил свой исследовательский интерес к ней, написав книгу «99 писем о живописи». Позже теоретические размышления и развитая им философия живописи привели А.Г. Раппапорта к собственной художественной практике. Он начал писать картины в 75 лет, и это стало для него, художника и мыслителя, новым этапом, открывшим ему живопись как едва ли не магическую форму самореализации. Живопись стала для него возможностью беседы без слов, разговора с собой и миром языком символов, цветов и линий. Вполне естественно, что живопись Раппапорта предстает как еще один язык философствования, размышления о смысле вещей. Это закономерным образом затрудняет (если не сказать – исключает) традиционный искусствоведческий подход к пониманию и оценке его изобразительного творчества. В невербальном искусстве живописи Раппапорт не перестает оставаться мыслителем, но ее язык поднимает его мысль на уровень интуитивного прозрения и практической магии. «Пожалуй, главное для меня свойство живописи – это ее способность изменять самого художника в синхронном процессе работы над полотном. Я мог бы без преувеличения сказать, что живопись стала казаться мне самым доступным способом самопонимания и саморазвития человека». [5]
Литература
1. А.Г. Раппапорт. Три сферы архитектурного мышления.- http://papardes.blogspot.com/2012/11/blog-post_2438.html (дата обращения 21 мая 2025 г.)
2. А.Г. Раппапорт. Космос и космология. Роль знаний имасштабы проблем в архитектуре.- http://papardes.blogspot.com/2023/10/blog-post_650.html?q ( дата обращения 15 мая 2025 г.)
3. Осип Мандельштам. Пусть имена цветущих городов… - https://www.culture.ru/poems/41791/pust-imena-cvetushikh-gorodov (дата обращения 13 мая 2025 г.
4. А.Г. Раппапорт. Архитектурное образование.- http://papardes.blogspot.com/2017/06/blog-post_18.html (дата обращения 17 мая 2025 г.)
5. А.Г. Раппапорт.Девяносто девять писем о живописи. Очерки визуальности.- М.: Новое литературное обозрение.-2004.- 344 с.